Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:32 

Исполнение 1.2 - драббл

Гражданин мадленка и в липовом чае
Мечтают ли мертвецы


Непогода будет продолжаться, говорит он. Нас ждут неслыханные потрясения, неслыханные убийства, неслыханное отчаяние.
Ни малейшего улучшения погоды нигде не предвидится. Рак времени продолжает разъедать нас.
Все наши герои или уже прикончили себя, или занимаются этим сейчас.

Г. Миллер


1.
Спотыкаясь и падая посреди овсяного поля, стирая ладони о смерзшуюся, острую землю, Макисима воображает другое поле, по которому носится маленький неудачник, спасая воображаемых детей от воображаемой пропасти. Он никогда не видел ржи, поэтому представляет ее похожей на дикий овес, который, по расхожему английскому фразеологизму, сеют, пускаясь во все тяжкие. Тяжелые облака над головой — перевернутая кладовка, выпрыгнув из которой недовольный лев следует за Макисимой, подталкивая в спину шершавой лапой. Он рассказывает, что пробовал овсянку единственный раз в жизни, у стен Изумрудного города, и ни за что больше к ней не притронется, пусть даже Черный красавчик сожрет ее всю, что не вытопчет. Он рассказывает, что умирать легко и приятно, и Макисима сожалеет, что царь царей не выпустил ни одной толковой биографии.
Поднимаясь по бесплодной теперь земле в сопровождении бесплотного льва, он окидывает бесстрашным взглядом долину смертной тени, из кладовки сверху, сквозь слезящиеся прорехи в ржавых облаках, проступает тухлая луна, ее трупные пятна напоминают лужу, из которой пялится налитый кровью глаз.
— Найдешь ли ты, кем меня заменить? — спрашивает у него Макисима, ведь кто-то должен будет поднять оружие с последней страницы.
С оглушительным громом книга наконец захлопывается.


2.
Дождь продолжается семьдесят дней, подобно вавилонскому плену. Как будто где-то в другом полушарии разом взорвались все атомные бомбы, и до Токио докатилась ядерная осень. Потоки воды с журчанием текут по улицам, назойливые острые капли буравчиками вверчиваются в настенные проекции и просверливают в них дыры, перегружая оперативную память. Хорошо, думает Гиноза, что он больше не носит очков. Они бы наверняка разбились. И это последнее, о чем он успевает подумать.
— Гончая два! Гончая два! — надрывается коммуникатор на безжизненной руке, пока нога в высоком черном ботинке переворачивает оглушенное тело на спину. — Гончая! Гиноза-сан! Ответь…
Завернув за угол, Мика осекается.
Человек в сером, насквозь мокром плаще, склоняется над распластанным на земле патрульным. В его правой руке сверкает лезвие.
«Коэффициент преступности 0, — сообщает Мике доминатор. — Спусковой крючок заблокирован». Человек вскидывает голову, длинная челка перекрывает половину бледного лица, будто уродливый белесый шрам.
— Ты, — сдавленно шепчет Мика, рука с доминатором опускается, как чужая. Пальцы разжимаются, бесполезный кусок сверхпрочного пластика падает в лужу, обдавая ногу Мики брызгами до самого бедра.
— Мы знакомы? — равнодушно спрашивает человек, все еще стоя над телом на одном колене. В дрожащем неоновом свете половина мокрого асфальта вокруг патрульного Гинозы багровеет, половина отдает зеленым.
— Ты убийца, — говорит Мика, едва слыша собственный голос.
— Я мертвец, — отвечает ей человек, кивая на доминатор, а затем принимается ковыряться лезвием в наглухо запаянном браслете на правой руке Гинозы.

3.
Под копытами Черного красавчика гибнут последние побеги усовершенствованного овса.
Лев ворочается во сне.

4.
Гинозе снится, что его сперва взвешивают, а потом пересчитывают, каждую кость отдельно. Его беспокойный сон пахнет кровью и безысходностью. Наблюдая за наблюдателем чужой смерти, он тщетно пытается вырваться из прочных колес кошмарного калейдоскопа, состоящего из внутренностей и криков, каждый миг складывающихся в новый, неповторимый узор.
— Мне возмездие, что ли? — спрашивает знакомый голос, заходясь в незнакомом, безумном смехе, цепляясь за него, как за цепь, Гиноза выныривает из кровяной купели. Он чувствует жесткий холодный пол под затылком и лопатками. Тяжелый химический запах забивается в ноздри, мешает дышать. Гиноза медленно приподнимается, вопреки ожиданиям, он не связан и даже относительно цел. Пол вокруг усеян осколками и оборванными проводами. В аварийном, подрагивающем освещении десятки желтых сгустков подрагивают в мелких лужах, как выброшенные на берег рыбы.
Человек в сером плаще подходит к каждому и вбивает в него нож — по самую рукоять.

5.
— Устал, — говорит он, закончив. Знакомым жестом отбрасывает седые волосы с лица. Гинозе неуютно под этим взглядом, тусклым и ожидающим. Пропасть совсем рядом, зияет и манит, гудит возбужденно — и как его удержать?
— Можно, я? — спрашивает. Подходит и осторожно накрывает рукой чужую. Когами охотно разжимает пальцы, отдавая нож. Кивает с улыбкой и прикрывает глаза, подставляя горло. Смутный гул за спиной нарастает, расщепляется на звук бегущих ног и тревожные крики.
Гиноза гладит его рукой по щеке, сжимает пальцы в волосах, притягивает, целует — порывисто, отчаянно. Когами не отстраняется, не открывает глаз, не шевелится. Ждет. Улыбается страшно, совсем непохоже на себя.
Рукоятка ножа — влажная, горячая — обжигает ладонь.
— Не ищи, — произносит Когами тихо, едва шевеля губами, — кем меня заменить.
— Как же ты достал, — медленно говорит Гиноза, чувствуя, что готов убить кого угодно. И бьет Когами поддых свободной правой рукой, а затем по лицу, и еще раз, в шуме этих ударов, и топота, и криков, тонет тихий звон, с которым нож стучится о пол, отлетая в сторону. На шестой раз кулак не доходит до цели, перехваченный чужой рукой. Когами смотрит на него удивленно и слизывает кровь с разбитой губы.
Сюжет рвется, как свиток, в который сворачивалось небо.

@темы: драббл, БЗ-01

URL
Комментарии
2013-10-08 в 18:58 

Поэтичный Макисима и его воображение, как же это всякий раз хорошо, в том числе и в последний раз.

URL
2013-10-08 в 19:01 

да у него же каждый раз как последний, нарыв, драма, век расшатался)))

URL
2013-10-08 в 19:20 

В общем-то за то мы его и любим. :-D

URL
   

В поисках утраченного смысла

главная