20:22 

Исполнение 1.3 - мини

Гражданин мадленка и в липовом чае
Сасаяма мертв и доволен этим
(трагикомедия в четырех действиях с эпилогом)


Действие 1
Обычный токийский пентхаус с наброшенной поверх голых стен и пресной мебели голограммой чудовищного бардака: использованных презервативов, белых дорожек прямо на стеклянном столе, свертков с травой, заваленными бычками пепельницами, пустыми, полупустыми и полными всякой дряни стаканами.
Макисима в белой полупрозрачной рубашке, косо застегнутой на одну из средних пуговиц, развалился в кресле, перекинув ногу через подлокотник, и воображает себя в Голливуде замеса семидесятых. Входная дверь громко хлопает, заходит Очень Спокойный Чхве. Ошарашенно замирает, осматривается и пытается разгонять рукой голографический дым в воздухе, потом принюхивается и морщится, понимая, что его развели.
— Похоже, все отлично прошло, — приоткрывая левый глаз, вальяжно бросает ему Макисима, воображая, как его должно сейчас штырить от марки, закуренной отличным афганским косяком.
Чхве, сделав было пару шагов, останавливается. Сжимает кулаки и снова разжимает.
— Знаешь, что.
— Знаю. Сейчас ты собираешься жаловаться, хотя мы договаривались вчера, что ты не будешь. Ты проиграл мне желание, помнишь?
— Твое желание звучало как «проследи, чтобы наш общий приятель не попал под сканер», если я не ошибаюсь, — очень спокойно говорит Чхве, повнимательнее рассматривая комнату. На всякий случай он щупает воздух, изображающий сверток с травой и, похоже, разочарован пустотой под пальцами.
— Да, по-моему в этом не было ничего невыполнимого.
— Твое желание не звучало как «проследи, чтобы наш общий приятель не попал под сканер в процессе похищения и расчленения депутата нижней палаты парламента». В твоем желании не было ни слова о бензопиле, которой он вскрывал депутату черепную коробку, потому что, видите ли, тоже торчит тебе желание.
Макисима хмурится, что-то припоминая, затем его лицо просветляется.
— Ах да, на прошлой неделе он заявил мне, что у тебя настоящие колготки под юбкой.
— То есть, это по твоей милости он меня облапал в пятницу.
— А как, по-твоему, он должен был определить, голограмма это или нет. Даже ты, при всей своей квалификации, только что облапал стол.
Глаза у Чхве не по-хорошему сужаются.
— Не облапал, а потрогал. Тебе не кажется, что есть разница?
— Исключительно семантическая. Ты мог бы сказать, что Тома тебя потрогал.
— Он меня не трогал. Он меня облапал. Он попытался залезть мне под голографическую юбку, твою мать.
— Мир ее праху, — преувеличенно тоскливо вздыхает Макисима и кивает на бутылку посреди стола. — Лучше налей нам выпить.
Чхве не думая, тянется за бутылкой и ругается сквозь зубы, когда рука проходит сквозь горлышко.
— Даже виски поддельный, что за жизнь, — снова вздыхает Макисима. — А ты хотел, чтобы он на глазок определил, настоящая на тебе юбка или нет. По-моему, ты придираешься.
— Он устроил настоящему депутату настоящую техасскую резню бензопилой, по-моему, я имею право придираться, — Чхве на всякий случай ощупывает второе кресло перед тем, как в него опуститься и достать фляжку из внутреннего кармана.
— Так техасскую или настоящую?
— Теперь ты придираешься.
— То есть, ты признаешь, что до этого придирался?
— Он расчленил его, распилил на куски. Депутата парламента. У меня на глазах.
Макисима подается вперед с преувеличенным интересом.
— А зачем вам, позволь узнать, понадобились импланты под телом? Просто так, по-старинке, на столе — вы справиться не могли?
Чхве прикрывает глаза и ждет, пока джин хотя бы немного пропитает желудок. Он дышит размеренно, будто метроном, три вдоха в минуту, три выдоха. На третьей минуте Макисима не выдерживает.
— Ну хорошо, он его расчленил на столе, я уже понял. Что тебя в этом так задевает?
— Бензопила сломалась, — поджав губы отвечает Чхве и отпивает из фляжки еще.
— Из-за этого такие нервы? Завтра купим тебе новую.
— Там была обычная пила. Обычная медицинская пила. И мы как два идиота пилили голову депутату. Не говоря уже обо всем остальном.
— Как дерево?
— Как кость.
— Как жаль.
— Прости?
— Ни за что, я столько пропустил. Теперь мне придется снова у вас выигрывать.

Действие 2
Старый «Смарт» досивилльного года выпуска, затянутый в приличную полицейскую голограмму, подпрыгивает на очередной выбоине и глохнет. Гиноза поглядывает то назад, то вперед в надежде, что этот глухой щелчок, после которого погасла система навигации, ему показался. Затем на всякий случай протирает очки.
— Не поможет, — мрачно бросает Когами, сегодня он за рулем. — Сейчас вызову дронов.
— Ты сказал, мы уже почти на месте, может, прогуляемся?
— Ты предлагаешь мне прогуляться по трущобам? — Когами смотрит на него с нескрываемым удивлением. Гиноза нервно вскидывается.
— А что в этом такого?
— Думаю, может ты и прав. Может, латентная преступность заразна и ты чего-то такого подхватил от Сасаямы.
— Что это еще за глупости? С чего ты взял?
Посмеиваясь, Когами выходит из машины, осматривается и кивает в сторону единственного фонаря.
— По-моему, нам туда.
— По-твоему или туда? — беспокоится вышедший следом Гиноза.
— По-моему, туда. Даже если не туда, там спросим.
— Там полно латентных преступников, надо взять доминаторы.
— Ладно, беру свои слова обратно, — Когами расправляет плечи и потягивается, ожидая, пока Гиноза роется в бардачке. — Сасаяме с тобой еще работать и работать.
— Что это вообще за грязные намеки? — доносится из машины. — Я не могу достать доминаторы. Бардачок заблокирован.
Когами бьет себя ладонью по лбу, так экспрессивно, что потом еще какое-то время морщится.
— Конечно, он заблокирован, в нем — нет — электричества. Если бы он мог открываться, мы бы могли ехать. Логика!
— Нужно обязательно написать об этом рапорт, — скорее себе, чем Когами говорит Гиноза. Потом, вспомнив, зло смотрит тому в спину.
— Так что это были за намеки.
— Никаких намеков, что ты привязался, проехали.
— Мы никуда не едем, потому что у нас по твоей милости заглохла машина посреди трущоб. И что ты там говорил обо мне и Сасаяме?
— Я просто рад, что вы наконец нашли общий язык.
— Нет, что ты имел в виду?
— Вы остаетесь вместе после работы, он крутит тебе кино, ты по собственной инициативе выгулял его вместе со своей собакой, — пожимает плечами Когами. — Я рад, что...
— Что значит, «работать и работать»? — перебивает его Гиноза.
— Да ничего не значит, я просто так это ляпнул.
— Ты что-то имел в виду. Что он тебе сказал?
— Да ничего, я его просто так отпустил...
Когами умолкает и задумчиво смотрит на Гинозу.
— Ты всегда говоришь «просто так», а потом выясняется, что...
— Слушай...
— ...в курсе Сион, и даже патрульная Кунизука, и половина третьего отдела...
— ...если ты здесь, со мной...
— ...как когда ты «просто так» устроил эту старомодную пижамную вечеринку, просто так притащив туда просто сигарет, от которых у всех потом начались тяжелые галлюцинации...
— ...то где Сасаяма?

Действие 3
Из темноты проступает разнообразный инвентарь патологоанатомического кабинета, из-за полиэтиленовой занавески доносится приглушенный голос Макисимы.
— ...таким образом, мы проиграли друг другу по пять и шесть, соответственно, раз, но по четыре списали, потому что иначе это бы все усложнило.
Тома берет пилу и решительно отбрасывает занавеску.
— Приступим.
Надежно зафиксированный веревкой на кушетке, полностью обнаженный Сасаяма, который до сих пор был, казалось, полностью увлечен захватывающим рассказом Макисимы, от приближения пилы вздрагивает.
— Эй, мы еще не закончили.
Из угла доносится мерное шуршание клавиатуры.
— Меня, в принципе, устроит, если вы все будете потише, — замечает, не отвлекаясь от монитора, Чхве.
— Тебя никто не спрашивает, — хором, довольно раздраженно, говорят Сасаяма и Тома.
— Но еще до этого мы договорились делать это десять дней, по дню на каждую казнь, — как будто не замечая их, продолжает Макисима.
— Какую еще казнь?
— Кровь, жабы, мошкара, слепни, мор, нарывы, гром, саранча, темнота, казнь первенцев, — скороговоркой перечисляет Макисима.
— Нет у меня никаких первенцев, кажется.
— Символически, — уточняет Тома, нежно поглаживая тупым краем пилы детородный орган связанного Сасаямы, что очевидно, не доставляет тому большой радости.
— Уберите от меня этого извращенца! — орет он.
От напряжения веревка рвется, завязывается небольшая, но агрессивная потасовка, в процессе которой кто-то разбивает единственную горевшую в комнате лампочку. Шелест клавиатуры в углу не прекращается, на какое-то время заглушаемый звуками ударов, стонами, вскриками, шумом от перевернутых, уроненных и брошенных предметов.
— Ты... кажется, его убил, — огорченно говорит Макисима, когда становится тихо.
Сасаяма грязно ругается.
— У меня есть план, если вы все, наконец, остыли, — доносится из угла.

Действие 4
Идет дождь. Струи ниспадают с покатых крыш. Вода несется по сторонам асфальтовой, усеянной рытвинами, дороги. Море широким фронтом выплескивается на берег и отступает, чтобы снова пойти вперед сквозь пелену дождя, и что там еще было у Хэмингуэя.
— Три дня, — задумчиво говорит Сасаяма, стоя на пирсе. Моряк на лодке, в которую ему следовало бы давным-давно сесть, корчит зверские рожи, демонстрируя на себе все триста тридцать способов смерти, ожидающих Сасаяму в самом ближайшем будущем, если он не поторопится. — За это время они поволнуются, конечно. Но это всем пойдет на пользу.
— Как рука? — участливо интересуется Чхве.
Левая рука у Сасаямы перебинтована от предплечья до запястья.
— Зудит, как сука. Обязательно надо было снимать всю кожу?
— В теле должно было оставаться достаточно следов твоего ДНК, — пожимает плечами Чхве. — Не волнуйся, через неделю будешь как новый.
— Вернусь, еще набью тебе морду, — смеется Сасаяма.
— Вернешься, я за него не ручаюсь, — пожимает плечами Чхве.
Макисима стоит в стороне, выглядит изрядно обиженным и делает вид, что ничего не слышит. Все, что его интересует — кошка, спрятавшаяся от дождя под прогнившей лавкой.
— Вернусь, конечно. Только посмотрю, что там творится. Ну и дам вам тут время разворошить улей. Говорят, у них там оружие — у каждого. Огнестрельное.
— Ты уже говорил, — флегматично кивает Чхве, ему и моряку.
— Ну, бывайте. Передавай всем привет.
Лодка наконец отплывает.
— Мы же не собираемся на самом деле их извещать? — интересуется Макисима, стремительно потерявший интерес к кошке после приобретения пары свежих царапин на ладони.
— Я привык держать слово, — серьезно говорит Чхве. — Но ни разу не уточнял, каким образом это сделаю.
— Тебе идут юбки.
— К чему это сейчас?
— Я просто вспомнил про Тому.
— Он, между прочим, до сих пор жив. И не благодаря тебе.
— Тебе все равно идут юбки.
— Иди ты.

Эпилог
Написанные кровью иероглифы, расплывающиеся в луже, еще можно прочитать. Но это последнее, что интересует Когами, сидящему на коленях у распотрошенного трупа.
Инспектор второго отдела Риса Аянаги неслышно подходит сзади и поднимает его доминатор, взвешивает в руке, улыбается и откладывает подальше в сторону, после чего очень вежливо просит не мешать следствию.

@темы: БЗ-01, мини

URL
Комментарии
2013-10-09 в 07:04 

Отличная трагикомедия же.

Я и юбочка Чхве - это практически Пятачок и голубые помочи Кристофера Робина. Он, помнится, от них тоже всякое соображение терял. :lol:

URL
2013-10-09 в 15:21 

:lol:
тема чулок раскрыта, тема юбочки тоже, надо идти выше!

URL
   

В поисках утраченного смысла

главная